Денис Кораблев       25.04.2020 15:01      

Трудности перевода

У твоей Москвы и его Невы… Стало общее что-то, наверное, вы. Ты – светла, он – хмур. В споре двух культур он опять - за поребрик, а ты – за бордюр (с)

Страна наша большая. От Калининграда и до Владивостока мы, конечно, говорим на русском языке, но в каждом регионе есть свои нюансы, особенности произношения и значения тех или иных слов. На мой взгляд, самым ярким является, конечно же, питерский говор.

Я не буду вас особо грузить тем, откуда он пошел и как сформировался. Скажу только одно: это всё Петр I. Ну, об этом вы, наверное, и так, без меня, догадывались.

Да, истинные петербуржцы говорят очень интересно и необычно для нас. Хотя сейчас границы стираются. Это из-за того, что теперь в Питере много «понаехавших», и не все из них чтут этот самый «петербургский язык». И уж тем более не все им владеют.

- Парень в кенгурухе, прогуляйся-ка до пухто. Нечего свои хабарики около парадной разбрасывать! - такую просьбу поймут только истинные петербуржцы. В переводе она означает всего лишь просьбу к молодому человеку в балахоне выбросить окурок в мусорный контейнер и не сорить около подъезда.

Вообще коренные петербуржцы чаще, чем другие жители России, произносят чёткие звуки. Например, они говорят: «что», а не «што»; «конечно», а не «конешно». Они считают, что это речь – интеллигентная, не деревенская, так сказать.

Ну, и конечно, слова. Есть огромное множество исконно петербуржских слов. От всем нам знакомого «поребрика» и до «бадлона». В качестве примера приведу только самые яркие:

Бадлон – водолазка; Карточка – проездной; Кенгуриха – балахон; Булка – батон (белый хлеб); Хлеб – черный хлеб (если нужен белый, то в Питере нужно просить булку); Микрик – маршрутка; Парадная – подъезд; Шаверма – шаурма; Поребрик – бордюр; Песок – сахар; Бокал – кружка; Хабарик – окурок.

А еще петербуржцы не любят некоторые общеупотребительные формы слов. Они говорят:

Кура – курица; Греча – гречка; Сосули – сосулька.

По мотивам этой тенденции даже есть стихотворение:

Срезают лазером сосули, в лицо впиваются снежины. До остановы добегу ли, в снегу не утопив ботины? А дома ждёт меня тарела, тарела гречи с белой булой; в ногах – резиновая грела, и тапы мягкие под стулом. В железной бане - две селёды, торчат оттуда ложа с вилой. Есть рюма и бутыла с водой, она обед мой завершила. Я в кружу положу завары, раскрою <Кобзаря> Шевчены - поэта уровня Петрары и Валентины Матвиены.

Если что, кому интересно: автор – аспирант СПбГУ Павел Шапчиц.

В общем, если вы вдруг в Питере попросите «курицу с гречкой» и «булку хлеба», то в вас безошибочно признают за приезжего.